GTA 5 online играть гта 5 играть GTA 5 играть Assassins creed играть онлайн GTA 5 играть NFS онлайн игра Need For Speed online GTA криминальная Россия Онлайн игра call of duty гта 5 играть sims 4 играть онлайн GTA 5 играть играть need for speed онлайн скачать майнкрафт симс 4 играть онлайн симс 4 играть kaufen Viagra, Cialis, Levitra, Schnelle Lieferung, diskreter Versand - Online Apotheke! БАРОККО | ArtWiki. Энциклопедия искусства
Skip to main content

БАРОККО

Определения

Термин «барокко», появившийся в книге Я. Буркхардта «Чичероне» («Der Cicerone», 1860), еще полон классических предубеждений: «Архитектура барокко говорит на том же языке, что и Возрождение, но только язык этот вырождающийся». К счастью, эта точка зрения вскоре изменится. Высказывание Буркхардта послужит отправной точкой Г. Вельфлину, который спустя несколько лет внесет в него уточнения в своей книге «Ренессанс и барокко» («Renaissance und Barock», 1888; русский перевод - 1913), где впервые прозвучало утверждение, что барокко не является периодом упадка классического стиля, но что оно само есть стиль, не сводимый к классицизму. Этот тезис Вельфлин разовьет позже в своем главном труде - «Основные понятия истории искусства» («Kunstgeschichtliche Grundbe-griffe», 1915; русский перевод 1930). Здесь он разделяет историю искусства на циклы, выделяя внутри периода с конца XV в. до начала XVIII в. два абсолютно различных способа видения: ренессансный классицизм и барокко XVII в. Эта работа по-прежнему остается одним из самых тонких анализов барокко, в частности барочной живописи, сама природа которой едва ли сводима к строгим рамкам дефиниций.

Вельфлин выделяет пять пар понятий: 1. Стиль классицизма линеен, он придерживается границ предмета, определяя и изолируя его. Стиль барокко живописен, предметы естественным образом сливаются с окружением. 2. Стиль классицизма строится при помощи плоскости, стиль барокко - при помощи пространственной глубины. 3. Классицизму присущи замкнутые формы, барокко - открытые. 4. Единство стиля классицизма есть множественное единство отдельных элементов; единство стиля барокко является цельным. 5. Классицизм стремится прежде всего к ясности, тогда как барокко саму сущность персонажей подчиняет их взаимоотношениям.

Предложенная Вельфлином оппозиция это оппозиция тактильного и визуального, скульптурной сущности классицизма и визуальной - барокко. Швейцарский эстетик открывает два пути - исторический и эстетический - для последующего изучения барокко. Немецкая критика, в свою очередь, распространит концепцию «барокко» на все формы духовной жизни XVII в. В. Вайзбах в книге «Барокко как искусство Контрреформации» («Der Barock als Kunst der Gegenreformation», 1921) утверждает, что барокко является выражением торжествующей Контрреформации и политического абсолютизма, которые придали ему характер героический и мистический. Э. Маль в своем иконографическом исследовании «Религиозное искусство после Тридентского собора» («L'Art religieux apres ie concile de Irente», 1932) особо выделяет темы, свойственные Контрреформации: мученичество, видение, экстаз, смерть. Э. д'0рс в книге «О барокко» («Du Baroque»; французский перевод - 1935) дает определение тому душевному настрою, который породил барокко, и истолковывает все то, что сдерживалось мерами и правилами.

Барокко следует отнести к тем феноменам цивилизации, которые противопоставляют рациональное и чувственное, мужское и женское, аполло-новское и дионисийское. От доисторических времен до наших дней д'0рс насчитывает не менее двадцати двух барочных форм. А. Фосийон, у которого нет специальных трудов, посвященных барокко, видит в этом феномене такой «момент жизни форм», когда, освободившись от всякой зависимости, они живут сами для себя. Таким образом, характеристиками барокко становятся -забвение функций, изгиб в противоположную сторону, экспансия декора, расшатывание пространства. Историк В. Л. Тапье в своей книге «Барокко и классицизм» («Baroque et Classicisme», 1957) определил социологический подход к изучению барокко; он исследовал проникновение стиля «Roma Triumphan» («Торжествующий Рим») в доманиальные области, где общество, в значительной степени состоявшее из крестьян, - сильно иерархизировано. Выводы свидетельствуют о том, что зонами наименьшего распространения стиля будут зоны с буржуазной структурой. П. Г. Менге в своей диссертации «Эстетика рококо» («Esthetique du Rococo», 1966) считает, что немецкая архитектура XVIII в. относится не к барокко в собственном смысле слова, а к рококо, и предлагает новое, фактическое определение этого стиля.

П. Шарпантра в своей работе «Барочный мираж» («Le Mirage Baroque», 1967), хотя и не запрещает само слово «барокко», тем не менее настаивает на его употреблении лишь в оценках нестрогого характера.

Поскольку проблема определения барокко, как и его изучения, остается открытой, можно предложить следующий подход. 1. В собственном смысле слова термин «барокко», никогда к тому же не применявшийся в XVII в., относится к архитектурному стилю, который возник в Риме и распространился во многих странах. Из архитектуры это слово перешло в скульптуру, живопись и другие формы духовной жизни эпохи. 2. Поскольку хронологические рамки барокко в разных странах различны, то принято условно ограничивать период началом XVII в. - с одной стороны, и серединой XVIII в. с другой (из чего не следует, однако, что все, созданное в эту пору, относится к барокко). 3. Между концом Возрождения и началом барокко сегодня принято помещать эпоху маньеризма. Вместе с тем, сейчас уже получила четкое определение эстетика рококо. Подобные ограничения термина «барокко» представляются целесообразными.

Барокко и Контрреформация

В начале XVII в., раздираемая религиозными войнами, Европа была перевернута вверх дном. Новые силы буржуазии и Реформации угрожают империи Габсбургов. Будущие богатые государства, такие, как Голландия, Англия, Швеция, к которым присоединяются многие торговые города и тогдашняя Франция, вопреки абсолютной монархии черпающая силу в богатстве собственной буржуазии, сталкиваются с миром, объятым блеском славы, но уже клонящимся к закату. Германия разделена на мелкие королевства, все еще сохраняющие феодальную структуру. Испания - на грани разорения из-за войн Филиппа II, изгнания морис-ков и беспомощности своих монархов. И посреди объятой войнами Европы один лишь Рим пребывает в мире. Там-то и зарождается барокко - искусство торжествующее, но также и прославляющее: ему суждено будет запечатлеть апофеоз вселенской Церкви, которая более таковой не является.

Конечно, неверно видеть в барокко лишь искусство религиозное, но нельзя и оставлять без внимания тот факт, что оно нашло распространение прежде всего в тех странах, для которых общим культурным фоном стало подчинение Тридентскому собору, и что во всех некатолических странах (например в Голландии) оно натолкнулось на живейшее сопротивление. Следует избегать прямого отождествления барокко с Контрреформацией. Тем не менее, с точки зрения истории идей, нельзя забывать и о защите и переоценке роли изображений культового характера. С одной стороны, Контрреформация, в отличие от Реформации, содействует творческому подъему религиозного искусства, с другой стороны, она упрочивает преемственность ренессансных форм и тематики. И пусть барокко не является искусством иезуитов, влияния Лойолы, особенно в начале века, не следует недооценивать.

Живопись барокко в Риме

В XVII в. Рим являет собой образцовый город, где учатся живописи. Кара-ваджо, противопоставляя себя традиции, и братья Карраччи, обновляя искусство фрески, прокладывают путь новым живописным концепциям. Первый освобождается от изысков маньеризма во имя живой реальности и преображает ее свето-теневыми контрастами. Он закладывает основы глубинного обновления религиозной иконографии, заменяя исторические представления современным видением, живым и драматичным. Зритель словно входит в картину и соучаствует в сугубо личном и невыразимом созерцании чуда («Обращение Павла», ок. 1601, Рим, Капелла Черази, ц. Санта-Мария дель Пополо).

Другой художник, который подготавливал расцвет барочной живописи в Риме, - Аннибале Карраччи. В 15971604 он расписывает галерею Фарнезе, ставшую первой крупной декоративной работой эпохи барокко. Отдельные сцены все еще разделены по маньерист-скому принципу «добавочных картин», но все вместе объединено радостным и динамичным ритмом, предвещающим новую эпоху. Для первой половины века характерно мощное классицизирующее движение (Р. Виттковер употребляет термин «classical baroque», «классическое барокко»). Ученики братьев Карраччи - Доменикино, Гвидо Рени, Гверчино - создают в Риме большие декоративные циклы. Победа Ланфранко над радикальным классицизмом Доменикино свидетельствует об изменении вкусов. В росписи купола ц. Сант-Андреа делла Балле (1621-1625) Ланфранко порывает с прежней системой деления росписи на компар-тименты и обращается к иллюзорной перспективе Корреджо в Парме.

В 1621 Гверчино изображает на плафоне казино виллы Людовизи «Аврору» - полную противоположность фреске Гвидо Рени для казино палаццо Паллавичини-Роспильози, фризовая композиция которой построена по принципу «добавочных картин». Действительно, Гверчино вводит иллюзорную перспективу и, изображая небо, словно раскрывает архитектурную раму.

Самые изумительные фрески эпохи барокко создает Пьетро да Кортона. Архитектор, декоратор и рисовальщик, он был современником Бернини и Борромини. В одной из главных его работ, росписи плафона Большого зала палаццо Барберини (1633- 1639), реальная архитектура сливается с имитацией скульптуры, создавая эффект живописного целого, а сложные аллегорические композиции объединены общим движением, так что назидательность содержания преобразуется в чистый ритм. В центральной части фигура, символизирующая Божественное Провидение, восседая на облаках, над Хроносом и Паркой, принимает из рук Бессмертия звездную корону и показывает всем фамильный герб Барберини. Эта символическая поэма, сочиненная Браччолини, продолжается и в четырех сценах вокруг центральной рамы, прославляя мирские деяния папы Урбана VIII. Примечательно и то, что изображение не обрывается рамой, которая замаскирована атлантами, выполненными в стукко, а выходит за ее пределы. Таким образом, рама выступает здесь как составная часть самой росписи, а пространство обретает исключительную цельность. Теплый колорит, в котором ощутимо влияние венецианской школы, подчеркивает единство произведения. Умело применен дополнительный контраст, выделяющий и подчеркивающий не только формальные соотношения, но и смысловые центры композиции
Например, в сцене с Музами, несущими лавровый венок, чередуются красный и зеленый цвета, и эти цветовые контрасты задают ритм полету мощных фигур, изображенных в сложных ракурсах. Эта группа, прославляющая Барберини, находится на орбите другого, более общего кругового движения, центром которого является божественный свет. Всю цепочку эмблем и метафор объединяет движение. В этой священной поэме все претворено в чистый ритм, и кажется, будто одна форма сама непроизвольно порождает другую. Пьетро да Кортона уподобляет фреску эпическому жанру, с одной главной темой и множеством эпизодов, необходимых, чтобы связать отдельные группы в единое целое.

Эти теории, прекрасно иллюстрирующие концепцию единства в живописи барокко, будут оспаривать Сакки и его ученики. Придя на смену поколению учеников А. Карраччи, ориентированному на классицизм, они, во имя четкости и разборчивости изображения, отказываются от обилия персонажей, допускаемого «множественным единством». Гаулли, по прозвищу Бачичча, поддерживая идеи Пьетро да Кортоны, не соглашается с Сакки. В его росписи церкви иль Джезу (1674-1679), где ощутимо влияние Бернини, скульптурные изображения ангелов и архитектура самой церкви сливаются с фресками. Таким образом, формируется живописная целостность, где больше нет границ, а есть лишь абсолютное единство различных способов выражения. Художник стремится поразить зрителя этим разрывом рамы, где иллюзия неотличима от реальности. Взгляд уже не задерживается на персонажах, а проходит сквозь полосы света и тени. Уже невозможно различить объемы и цвета: мистическая концепция божественного света придает изображению невыразимую цельность.

В 1691 А. Поццо Старший, автор «Трактата о перспективе», театральный декоратор и виртуозный квадра-турист, изображает на своде ц. Сант-Иньяцио ди Лойола миссионерские деяния иезуитов. Подлинной темой композиции оказывается здесь грандиозная иллюзорная архитектура, продолжающая архитектуру реальную; среди всего этого крошечные человеческие фигуры совсем теряются. Итальянская живопись барокко за пределами Рима. Римское барокко не единственное, существовавшее в Италии. Появляются разнообразные школы: прежде всего, в Генуе - во главе с Дж. Б. Кастильо-не, Б. Строцци, Дж. ди Феррари, А. Маньяско; в Неаполе, вотчине караваджистов, где работает испанец Рибера с учениками; в Милане, где Мораццоне и Черано испытывают влияние доктрины Карла Борромея. В Венеции - городе, своей изысканной утонченностью оживившем всю европейскую живопись предшествующего столетия, - сверкают последние вспышки барокко: празднество растворяется в «импрессионистском» мазке венецианских художников. Фрески Тьеполо принадлежат уже другой эпохе. Живопись барокко во Фландрии. Рубене, личность европейского масштаба, в чьи обязанности нередко входили важные дипломатические миссии, после пребывания в Риме в 1600-1608 обосновывается в Антверпене. Его живопись, с одной стороны, близка фламандскому искусству; с другой стороны, она осваивает те новые поиски, которые, начиная с Мике-ланджело, через пармских и мантуанских художников, привели в итоге к искусству Тинторетто. Ренессансная геометрическая композиция, построенная на многочисленных уравновешенных контрастах, не выдерживает рубенсовской витальности. Здесь нет места постоянству, - пестрота окружающего мира предстает в своей изменчивости. Вкусы заказчиков благоприятствуют взрыву этого грандиозного, кружащегося в вихре мира, где история становится живой аллегорией. Картины из серии «Жизнь Марии Медичи», выполненные для Люксембургского дворца (ныне - Париж, Лувр), служат прекрасным примером того, как Рубене истолковывал факты современной ему истории. В «Похищении дочерей Левкиппа» (ок. 1618, Мюнхен, Старая пинакотека) сложные ракурсы и перекрученные фигуры соединяются с необычайным лиризмом колорита. Рубене больше не следует правилам итальянского кьяроскуро, созданного черным цветом: коричневые тени словно воспламеняются от красного цвета, особенно на светлой карнации. Перламутровые женские тела, усиленные кармином, в игре изгибов и контризгибов противопоставлены темным фигурам похитителей; тела лошадей - гнедой и в яблоках закручены в спираль и вовлечены в общий стремительно кружащийся ритм. С 1620 Рубене выполняет большие композиции («Поклонение волхвов» для ц. св. Михаила в Антверпене, «Вознесение» - для собора, «Обручение св. Екатерины») и большие циклы - для ц. св. Карла Борромея в Антверпене и для Банкетного зала Уайтхолла в Лондоне. Он делает также эскизы шпалер для монастыря кармелиток в Мадриде. Влияние Рубенса, ощутимое во всей Европе, сказалось особенно во фламандской живописи, однако, никто не сумел по-настоящему продолжить его творческие искания. Ван Дейк, работавший в мастерской Рубенса ок. 1618, до поездки в Италию и Англию, был прежде всего портретистом, писавшим утонченных и томных аристократов. В его картинах движение времени приостановлено, зато точность передачи материи достигает своего совершенства в мерцании света и переливах атласа. Реализм Иорданса напоминает окончание пышного пира, а прежний легкий мазок Рубенса превращается у него в более плотную и гладкую манеру письма. Другие антверпенские мастерские тяготели либо к традиции Брейгеля, либо к караваджизму. Живопись барокко в Центральной Европе. Тридцатилетняя война задержала появление живописи барокко в Центральной Европе. Благодаря А. Поццо Старшему, работавшему в Вене, Италия стала здесь главным образцом для плафонных росписей, изобилующих архитектурными «обманками» («trompe l'oeil»). В Австрии создание больших плафонных росписей явилось плодом совместной работы архитектора И. Б. Фишера фон Эрлаха и художника И. М. Роттмайра в замке Вранов в Моравии (1695). В ц. св. Матфея в Бреслау Роттмайр объединяет три архитектурных свода одной эллиптической живописной композицией (эллипс - излюбленная форма барокко). От края эллипса, обозначенного балюстрадой, на которой изображены персонажи, взгляд движется к центру туда, где сияет светлый нимб имени Христа. В 1626 Д. Гран расписывает потолок Венской Национальной библиотеки; однако, начиная с П. Трогера, венская школа живописи устремляется в сторону рококо. В Мюнхене (Бавария) братья Азамы, архитектор и скульптор Э. Квирин и художник Космас Дамиан в ц. св. Иоганна Непомука продолжают линию оптической иллюзии, сплавляющей воедино живопись и архитектуру.

В Пражском кафедральном соборе мощный ракурс расписного плафона усиливает ощущение порыва, которое создается витыми ко-лоннами, начинающимися от первой галереи. Контрасты света и тени подчеркнуты естественным освещением, а архитектурные линии активизируют внимание к живописи в глубине галереи. Живопись барокко во Франции. Хотя французское искусство XVII в. по сути своей является классицистическим, все же и оно обладает определенной бароч-ностыо, по крайней мере, не чуждается барочной эстетики. Сам Пуссен, в первые годы своей жизни в Риме, был под ее влиянием. Небезынтересно сопоставить два варианта его картины «Аркадские пастухи». В первой (1629-1630, Четсуорт, собрание Де-воншир) движения пастухов, обступивших найденный ими надгробный памятник, выражают удивление. На саркофаге, выходящем за раму картины, изображен череп и выбита надпись: «Et in Ar-cadia ego» («И я в Аркадии»). В композиции преобладают диагонали - фигуры пастухов, линии саркофага, деревья. Все передано в движении - порывистые мазки, драматичное освещение, теплый тициановский колорит. Во второй версии (ок. 1640, Париж, Лувр) вместе с диагоналями исчезло и движение, колорит стал более холодным: вместо того чтобы усилить теплоту основного тона дополнительным, как это делали венецианские мастера, Пуссен вводит более холодные тона. Исчезло изображение черепа на саркофаге, а сам он превратился в классицистическую прямоугольную плиту, вокруг которой, словно на барельефе, сгруппированы неподвижные фигуры. Надпись стала как реальным, так и смысловым центром замкнутой композиции, где чувство удивления уступило место философскому размышлению.

Пуссен намеренно отказывается от прежней ба-рочности ради живописи более ясной и понятной. Французские художники, работавшие в Риме в барочной стилистике, во Франции оказываются под воздействием классицизма. Так, Симон Вуз, в годы своего пребывания в Риме (1614-1627) испытывает влияние Караваджо, декоративизма неаполитанцев и устойчивых форм Доменикино; возвратясь же в Париж, он умеряет красноречие своего искусства. В «Принесении во храм» (1641, Париж, Лувр) диагонали уравновешиваются вертикальными линиями архитектуры, а изображение становится менее эмоциональным. Тем не менее его пышные композиции пронизаны движением и исполнены в прежней, блестящей и стремительной манере. Вуэ пользуется чрезвычайной популярностью; он получает множество заказов, в частности на росписи в отеле Сегье, где он вновь использует приемы венецианских мастеров и иллюзионизм Корреджо. Ж. Бланшар и Ф. Перье также испытывают римское влияние, и даже у такого официального живописца и гаранта классицистической доктрины, как III Лебрен, можно обнаружить отдельные барочные черты. В начале века картины Рубенса из цикла «Жизнь Марии Медичи» для Люксембургского дворца почти не привлекали внимания французских художников. Зато в последние годы XVII столетия фламандский мастер оказывает влияние на целую группу художников, особенно в ходе спора пуссенистов, сторонников рисунка, и рубенсистов, поборников цвета.

Через Рубенса Шарль де Лафосс знакомится с венецианским колоритом. Его эскиз к росписям потолка салона Аполлона в больших апартаментах версальского дворца (Руан, Музей изящных искусств) строится по схеме барочных композиций, однако в нем уже угадываются рокайльные легкость, ясность и изящество. Лафосс подводит итог исканиям таких художников, как Ж.- Б. Жувене и А. Куапель, работавших вместе с ним над росписями дворцовой капеллы в Версале и купола собора Дома Инвалидов. В конце века придворные вкусы начинают тяготеть к барокко. Однако сильнее всего римская традиция, через гравюры, проникает в алтарные композиции провинциальных храмов. Но особенно пышно французское барокко расцветает во временных праздничных декорациях и в убранстве похорон, известных нам по гравюрам.

Живопись барокко в Испании

Испания со всей строгостью придерживается идей Контрреформации. Канонизация некоторых святых и догмат о Непорочном Зачатии пополняют традиционную иконографию. Заказы от монастырей становятся столь же важными, что и дворцовые заказы. Местный партикуляризм и связи с прошлым так сильны, что определить взаимоотношения испанской живописи, развивающейся согласно собственным ритмам, с искусством барокко довольно трудно. Статичные и скульптурные портреты Сурбарана свидетельствуют о влиянии искусства предшествующего века и стоят в одном ряду с се-вильскими алтарными образами и скульптурами. Мистической возвышенности Сурбарана противостоит умиленное благочестие Мурильо, любимого художника капуцинов, выступавших за открытую и чувственную набожность. Работавший при дворе Веласкес, напротив, постоянно поддерживал контакты с европейской живописью: в 1628 он встречается с Рубенсом, в 1629 и в 1649 совершает путешествие в Венецию и Рим. Таким образом, он находится в центре всех современных ему живописных исканий. В «Пряхах» (1657, Мадрид, Прадо) реальность видимая и вытканная на ковре сливаются в тональном и пространственном единстве, художник отказывается от контуров и сводит объемы к чистым цветовым пятнам. В «Менинах» (1656, там же), картине, в которой Веласкес обращается к теме зеркала, формы растворяются в игре света и тени. В этой визуальной игре живопись, по словам Л. Феррари, оказывается «чистой видимостью, реальностью настолько субъективной, что кажется, она вот-вот должна исчезнуть». И все же независимость и величие искусства Веласкеса не вмещается в рамки каких бы то ни было классификаций. При короле Карле II в испанской живописи появляются более определенные барочные черты. Франсиско де Эррера Младший, учившийся в Риме, привнес в испанское искусство обрамляющие алтари витые колонны, ракурсы и диагонали. Карреньо де Миранда, под влиянием живописной техники Рубенса, изображает в минорных тонах помпезную роскошь и печаль двора Карла II. Вальдес Леаль в своих картинах, где движение соединяется с блестящим колоритом, с мрачным неистовством интерпретирует тему бега времени и поверженного во прах величия («Иероглифы смерти», «Конец земной славы», Севилья, госпиталь Ла Каридад).

Архитектура сакристии ц. Сан-Лоренсо (Эскори-ал) находит свое продолжение в композиции Клаудио Коэльо, имитирующей отражение в зеркале. В действительности создателями плафонной живописи в Испании были в основном итальянцы, за исключением Ф. Риси. В 1692, после смерти Коэльо, чьи росписи в мадридском Алькасаре погибли в 1734 во время большого пожара, за выполнение фресок в Эскориале взялся неаполитанец Лука Джордано, за бы-строту своей работы получивший прозвище «Fa presto» («делай быстро»). Хотя «барокко» и является термином прежде всего архитектурным, на самом деле существует и живопись, также заслуживающая эпитета «барокко». В соответствии с назначением здания, которое она преобразует или утверждает, барочная живопись любит иллюзорные прорывы стен, разрастание и движение, очевидные диспропорции, за которыми кроется строгая внутренняя упорядоченность. В росписи плафона Большого зала палаццо Барберини работы Пьетро да Кортоны или в картинах Рубенса барочная живопись, монументальная или станковая, создала новое динамическое пространство, где единство реализуется через множество, а постоянство - через движение.

13c
13
13b